Валаамская икона Божией Матери БМ-99 (бм/В/3/1)

Иконографическая связь Валаамского образа с византийскими памятниками, царскими по своему происхождению, первое чудотворное явление Валаамской иконы «вскоре после венчания на престол царя-мученика Николая II» действительно указывают на мистическое «значение иконы Валаамской Божией Матери для всей России». Она указывает для нас вектор движения к выздоровлению. В конечном пункте – создании православного царства, вне всяких сомнений, и произойдет полное исцеление народного организма нашей страны.При взгляде на икону, называемую «Местная Валаамская», убеждаешься в скупости ее выразительных средств: нет ни одной лишней детали; заметен только вызолоченный фон и, вместо обычного позема, облако. Даже привычные для того времени двуцветная красно-голубая опушь и пестрый орнамент на полях практически отсутствуют, если не считать мелко продавленных по левкасу узоров. И это понятно, ибо икона написана монахом. Монастырская аскетическая практика подвигала изографа – иеромонаха Алипия (Константинова) – к поиску аскетического языка живописи. Тем не менее, вкусы XIX столетия диктовали академическую манеру исполнения, доходившую до натурализма. Одно приходило в противоречие с другим. «Живоподобный» стиль оборачивался апорией. Иконописцу хотелось Богородицу представить в мистическом плане (отсюда под ногами у Нее облако – символ прикровения и одновременно откровения Божества), но выражал он свою идею на языке мирской живописи, т. е. категории трансцендентного пытался пояснить категориями имманентного. Не стоит здесь говорить об особом «валаамском стиле», присвоенном данной иконе. Подобная мысль произвольна и ни на чем не основана. В конце XIX в. таких (стилистически) икон – несчетное множество. И писались они по всей России. Разница состояла лишь в мастерстве изографов. Но оно еще не есть стиль; речь можно вести только об отличии манер. Будет беда, если в иконописи появится «плюрализм» стилей, ибо икона – неотъемлемая часть богослужения, выражающая его образно. Новый стиль – это новое мировоззрение. И оно не могло быть «особым», «валаамским» у иеромонаха Алипия. Л. А. Успенский существенно заметил: «Стиль» иконы был достоянием всего христианского мира на протяжении тысячи лет его истории, как на Востоке, так и на Западе: другого «стиля» не было. Сам этот “стиль” и чистота его обуславливается православием, более или менее целостным усвоением откровения. И язык этот естественно подвержен изменениям, но изменениям внутри иконного “стиля”, как мы видим это на протяжении почти двухтысячелетней его истории”.